рублей за доллар
рублей за евро
долларов за баррель

«Бывало трудно мне. Другим бывало, кажется, трудней…»

 

Сегодня заслуженному строителю РСФСР новокузнечанину Александру Ивановичу Панкратову исполняется 85 лет. Великая Отечественная война пришлась на его детские и юношеские годы. И в преддверии 69-й годовщины Победы, он вспоминает перипетии своей жизни в то сложное для страны и каждой советской семьи время.

Александр Иванович Панкратову родом из Орловской области. Там, в деревне Алёновка, жил его дед Яков, в семье которого было семь сыновей и восемь дочерей. Под одной крышей долго ютились и уже женатые сыновья со своими женами и детьми. Обедать за стол садились по очереди: сначала дети, потом мужики, последними женщины. Только в 1939 году дед распустил всех после пожара, во время которого сгорел отчий дом. Отец Александра, Иван Яковлевич, из Алёновки со своей семьей уехал на четыре года раньше этого происшествия, в 1935 году. Вчетвером (в семье кроме Александра к тому времени была и сестра Надя) отправились в Донбасс. Отец устроился на военный завод в Донецке. В 1937 году в семье Панкратовых родился ещё один сын – Женька.

В 1941 году Александру Ивановичу, который был с 1929 года рождения, исполнилось 12 лет, и он успел окончить с отличием только четыре класса школы. За десять дней до начала Великой Отечественной войны семья осиротела: 10 июня в родах умерла мать. Сестру Надежду бабушка с дедушкой забрали в Орловскую область, сыновья остались с отцом в Донецке. К октябрю стало ясно, что оборону не удержать, немец рвался к городу. Отцу Александра была поставлена задача загрузить последний эшелон с оборудованием, а оставшееся уничтожить и отправляться в тыл. 14 октября немцы прорвали оборону и оказались в 35 километрах от Донецка, в Красноармейске. Эвакуировались спешно.

– Нас ночью буквально побросали на платформы, и поезд помчался в глубь России, – вспоминает Александр Иванович. – Возили чуть ли не месяц. Откатимся, где потише, состав останавливают и отправляют на запасный путь. Паровоз отцепляют, и – на передовую: техники не хватало. Как только немец подступал, находили паровозик и везли нас дальше в тыл. Трижды попадали под бомбёжку. Но к концу ноября всё-таки добрались до Нижнего Тагила. Отец пошёл работать начальником минометного отдела на военный завод. Брата отдали в круглосуточный детский сад. А я дважды пытался убежать на фронт. Первый раз поймали почти сразу, вернули отцу. Во второй подготовился основательнее, взял кое-какой провизии и в начале августа рванул на передовую. Дошёл почти до линии фронта, уже была слышна канонада. Но меня вновь перехватили, так как я потерял сознание: за месяц пути подъел всё и уже несколько дней голодал… Снова доставили в Нижний Тагил, а я так исхудал – одни кости остались. При военном заводе был профилакторий, где жили ребятишки из Ленинграда (Нижний Тагил тогда принял очень много блокадных детей). Вот меня и отправили туда на восстановление.

Без слёз и сегодня не может вспоминать Александр Иванович того, что насмотрелся там: он и сам был худощав, а дети блокадного Ленинграда против него – скелеты ходячие. А некоторые, наоборот, раздутые, так что кожа травмировалась от легкого прикосновения и из разрывов жидкость начинала сочиться. Ребятишки, большие и совсем маленькие, боролись за жизнь. Кто-то медленно шёл на поправку, часть умирали, так и не справившись с кахексией.

В 13 с половиной лет он пошёл работать на завод к отцу, стал делать мины, артиллерийские снаряды калибром поменьше, большие поднять не мог. Трудились много: смена для старших была 12 часов, а для тех, кому не было 16 лет, – восемь. Порой они оставались и работали по 12 часов, а то и сутками. От усталости и недоедания часто из носа текла кровь.

– В 1944 году отец решил самовольно идти на фронт, – рассказывает Александр, – а я с братом – пробираться в Алёновку к бабушке и дедушке, на освобождённые территории. Написал заявление на заводе, так, мол, и так, прошу уволить: еду с маленьким братом на родину. А меня не отпускают. Нет, думаю, нам здесь с Женькой без отца смерть придёт. Получил карточки за май, продал, купил фальшивый пропуск, билет в направлении Орла, и поехали. В поезде кругом одни женщины и дети. Под Пермью идёт патруль – два милиционера, проверка документов. Взяли мой билет, просят паспорт, а я у меня его нет, мне же только 15 лет. Ну и стали нас с Женькой снимать с поезда. Но тут все женщины как коршуны бросились на нашу защиту, окружили, не отдают нас, в драку буквально кидаются, мол, чего к детям привязались. Кинули мне тогда милиционеры через их головы пропуск и билет и говорят: «Езжай, коли сумеешь!»

На первой же станции мы с братом с пассажирского поезда слезли. Договорился с машинистом товарняка, который шёл в этом же направлении: как только прозвучит сигнал к отправке, мы с братом на платформу будем заскакивать, а на станции сразу слезать, чтобы нас патруль не забрал. Люди мне всегда хорошие попадались. Так с горем пополам и добрались до родного дома. Приехали голодные! Запасы закончились, а по билету в день на станции можно было получить 100 граммов хлеба и тарелку супу. Этим я и кормил брата: ему ведь всего семь лет было. Сам неделю почти ничего не ел. Бабушка, когда меня тощего увидела, в обморок упала. Две недели отлеживался, ел, выходил по стеночке из дома и ложился во дворе на расстеленное одеяло. А вокруг деревенские ребятишки соберутся, они против меня мордатенькие, – и рассматривают. Поднялся на ноги, пошёл в колхоз работать. С женщинами на полях землю копал, картошку, помидоры сажал, прополкой занимался, помощником тракториста был. Отец, самовольно ушедший с завода, получил семь лет лагерей с заменой штраф-батальоном. В одном из первых боёв был ранен, и как нам было сообщено в письме, «кровью смыл позорное пятно перед Родиной». Затем снова воевал, уже в обычных войсках, в феврале 1945 года был очень тяжело ранен и лежал в госпитале до октября 1945 года. Вернулся домой лишь к декабрю.

1 октября 1944 года Александр поехал в Орёл, поступать в ФЗО. Семь километров от деревни до ближайшей железнодорожной станции шёл пешком, а там на товарном поезде добрался до Орла, который был в 40 км от Алёновки. Стал учиться: по четыре часа – на кладку кирпича и теорию, один час военной подготовки. Вскоре стал Александр Иванович одним из лучших учеников ФЗО, забыл уже было и про Нижний Тагил, и про военный завод. И вот однажды, в декабре 1944 года, подходит к нему милиционер и спрашивает сурово: «А ты такого Панкратова не знаешь?», а у самого его фотография. «Это я!» – признался Александр. Пошли в кабинет к директору ФЗО разбираться. Увидела директор представителя власти, а он её: обнялись, расплакались. Оказалось, что вместе в начале войны они были в партизанском отряде, думали, что погибли. А тут такая неожиданная встреча.

– Выслушали меня внимательно, – добавляет Александр Иванович, – и повели к прокурору. Оказалось, что она тоже с ними воевала. Заполнили протокол, я под запись всё до мелочей рассказал, как и почему с завода ушёл, как с братом добирались до бабушки. На середине моего рассказа слышу: кто-то хлюпает. Повернулся, а это девушка, которая протокол вела, слезы украдкой вытирает. Прокурор закурила и говорит: «Ещё чего не хватало: прошёл все, сам пошёл на завод, сам писал заявление, брата спас от голодной смерти. За что же в тюрьму? Иди! Разберемся!» Больше меня не тревожили.

8 мая 1945 года Александру Панкратову исполнилось 16 лет. В этот день был подписан акт о капитуляции Германии. 9 мая он праздновал и победу, и день своего рождения. В честь совершеннолетия даже в первый раз попробовал немножко спирта: всё-таки, считай, уже стал взрослым, получил паспорт.

После окончания ФЗО ему предложили отправиться в Восточную Пруссию в город Рагнит (сейчас Неман), восстанавливать целлюлозно-бумажный комбинат. Так началась его мирная жизнь…

До 1950 года работал в Калининградской области, пока его не призвали в армию. Отслужив, забрал жену и перебрался в Новосибирск, где прожили десять лет. А в 1960-м приехали в Новокузнецк, Александр Иванович устроился в СУ-11 треста «Кузнецкпромстрой», где и проработал до 1997 года. Оттуда и ушёл на заслуженный отдых в возрасте 68 лет. Неоднократно был отмечен федеральными и областными наградами. Среди них особенно нашему герою дорог знак «Наставник молодёжи». Ему, бригадиру комсомольско-молодежной бригады, в Кузбассе он был вручен одному из первых. Потом были и другие звания: заслуженный строитель, лауреат премии Кузбасса, персональный пенсионер… Да и грамот за годы работы скопилось немало – целый чемодан. После выхода на пенсию Александр Иванович принимал активное участие в работе Заводского совета ветеранов, был членом президиума. И до сих пор занимается патриотическим воспитанием. Вот и в этом году запланирован классный с тремя четвертыми классами в школе, где учиться внучка София. Встретятся старые да малые, одни расскажут о своём трудном детстве, другие послушают…

Алёна Незванова

Кузнецкий пенсионер

Добавить комментарий

Редакция портала «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ, в том числе высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан.

Кроме того, согласно внутренним правилам модерации, редакция «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, оскорбляют авторов комментируемого материала, а также содержащие ненормативную лексику и любые гиперссылки.

В случае регулярного нарушения пользователем правил модерации его доступ к комментированию может быть заблокирован, а все оставленные им сообщения удалены.

Нажатие кнопки «Отправить» является безоговорочным принятием этих условий.

Защитный код
Обновить

Новости Новокузнецка - самые интересные и важные новости южной столицы Кузбасса. Читайте новости Новокузнецка, и вы всегда будете в курсе того, что происходит в городе.

Свежий номер

Архив

<< < Май 2014 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31