рублей за доллар
рублей за евро
долларов за баррель

Чтобы Моцарт не обиделся

Красота – это дар. Не менее драгоценный, чем, скажем, голос, допустим, глубокое хрустальное сопрано. А если есть и то, и другое? Ум – в понимании себя и мира. Скромность – даже строгость. Господь не просто поцеловал тебя при рождении – облобызал, усыпал своими дарами. А главный из них – то, что рядом с тобой спокойно, тепло и приятно, будто сидишь в ясный летний денёк у прохладной горной речки, прозрачной и сияющей от солнца до самого дна, и ногами в воде болтаешь. И мыслей никаких – только одно любование, ликование и нега… Такая она – Маша Макеева, и все, кто её знает, – любят. Потому что её одарённость – голос, способный выразить всю страсть и нежность божественной музыки, яркая темноглазая красота, искренность, открытость, непостижимый внутренний покой – тянет к себе, как свет.

 – Маша, каким было ваше новокузнецкое детство? Во что играли, о чём мечтали?

– Жила на Кузнецкстроевском, училась в 62-й гимназии, откуда потом почти все поступали в «пед». А мечтала… Чтобы быть как мама – милиционером. Сейчас она уже на пенсии – полковник в отставке. В моей семье любили петь – на праздниках, посиделках обязательно была гитара. Мама сама из села Пермяки, там в детском хоре выступала. Она и сейчас поёт – в моём родном хоре «Надежда» у Нины Константиновны Курихиной. У отца и брата тоже хороший голос, а папа ещё и стихи пишет – очень глубокие и жизненные. И сколько себя помню, я всегда пела и очень хотела петь, хотя это считалось не так прикольно и не круто. Мои друзья, все вокруг, занимались рисованием, бальными танцами – я тоже год на бальные ходила. Это было модно. А музыкой – тем более классической – тогда мало кто интересовался. Это сейчас на неё бешеный ажиотаж, и залы театров переполнены – равно как и сами сцены. Однажды на урок музыки в школе к нам пришла педагог из музыкального училища, и я начала ходить на уроки сольфеджио и фортепьяно, но потом меня некому стало туда водить, а одну тогда не отпускали – я ведь ещё третьеклассницей была. А в 13 лет мой одноклассник Дмитрий, с которым мы до сих пор большие друзья, уговорил меня пойти на репетицию хора «Надежда», где занималась его сестра… И я увидела, сколько там молодых, красивых людей и как они любят музыку! Сразу поняла, что это очень серьёзный коллектив и что здесь надо оставаться навсегда… или тут же уходить. Я не ушла – та, первая в моей жизни, репетиция длилась часов шесть. Нина Константиновна Курихина, наш руководитель, – человек строгий, но тонкий, очень талантливый, свято преданный музыке. Она столько талантов открыла и с каждым из нас возилась, как с собственным ребёнком. Это было настоящее, важное, дорогое – я и жила-то хором и в хоре, а в школе были друзья, поэтому там было интересно, а вот к школьным предметам меня не очень тянуло, так что училась я, если честно, средне. Но после выпускного поступила в КузГПА – как мама, как брат, на географический факультет. Два года каждый день – лекции, семинары. Правду сказать, счастья это мне мало принесло, хотя я просто обожала преподавательский состав академии и Нину Григорьевну Евтушик, которая в то время была деканом геофака. Если бы не «Надежда», наши концерты, участие в фестивалях, если бы не бурная и интересная студенческая жизнь – тоже творческая, с конкурсами и выступлениями – было бы тяжело учиться «не на своём месте». Меня как активную поющую студентку даже путёвками награждали – в Анапу, в Эмираты. Спасибо всем, кто меня поддерживал, хотя, если честно, я ведь тогда совсем не много умела. Но было огромное желание – оно только укрепилось во время той конкурсной студенческой жизни – чтобы пение стало моей профессией. Причём хотелось серьёзно заниматься именно вокалом.

– И тогда новокузнечанка Маша поехала покорять Москву…

– Не всё так просто – я в своих силах, таланте, что получится, что смогу, что умею хоть что-то, была совсем не уверена, а мама говорила, что надо закончить «пед», получить диплом, «нормальную» профессию. Нина Константиновна, видимо, понимая мои муки и метания, предложила для начала просто присмотреться, прослушаться, и мы вместе с ней отправились в Москву. Там у неё хорошие знакомые – люди, которым можно доверять в том, что касается музыки, пения. Они могли подсказать, объяснить – а стоит ли мне вообще всё это затевать, есть ли у меня данные, чтобы учиться этой профессии. Вернулась домой ещё больше смущённая и измученная – и добрыми словами, и советами, а главное – своей мечтой стать артисткой, жить этим, перевоплощаться, петь. Мама поглядела в мои глаза… и сказала: «Поступай» Мы с Ниной Константиновной начали готовить программу, я перевелась на заочный. А через два месяца – в Москву! Подала документы сразу и в Гнесинку, и в ГИТИС. Бегала на вступительные то туда, то туда. Но когда экзамены выпали на одно и то же время, выбрала ГИТИС. В Гнесинке учат петь, а в ГИТИСе – жить на сцене. Там из каждого студента воспитывают личность. Большинство занятий в ГИТИСе – совсем не пение, а сценическое движение, речь, фехтование. К тому же мы всё время ездили по домам-музеям – Пушкина, Чехова, Окуджавы… И много-много читали. Я очень рада, что сделала этот выбор, и мне по-настоящему повезло с мастером – профессором Александром Борисовичем Тителем, который набирал свой курс. Мне ведь, было такое, говорили: «Ну, тебя – яркую и привлекательную – сразу примут». Только на Александра Борисовича красота не действует – он смотрит только на вокальные данные… и ещё на человеческие. Вот поэтому и курс у нас получился что надо – хороший, сильный. На четвёртом курсе наш мастер поставил со всеми нами чудесную «Волшебную флейту» Моцарта. Я пела Памину и Царицу ночи – эти партии у меня до сих пор в репертуаре, так как они идут на малой сцене уже родного Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.

– Юная хорошенькая провинциалка оказывается в полной соблазнов столице – об этом столько сериалов снято… А каким получился ваш «сюжет»?

– Никакой мелодрамы – честно! Мне тогда исполнилось 19 лет. Пока шли вступительные экзамены – мама была со мной. На первом курсе я жила на съёмной квартире. Спасибо родителям – это они всё на себе тянули. А со второго курса в ГИТИСе дают общежитие – уютное, удобное, почти в центре да ещё за 50 рублей в месяц! Видимо, ждут, пока «лишний» народ отсеется – те, кто не справляется с учёбой… и столичными соблазнами. Ну что ещё для студента нужно? Да, некоторые девочки говорили: это же Москва, тут столько всего интересного… А я, как бабушка, на них ворчала. Всё время с книжками. В школе я вообще-то мало читала, так что приходилось навёрстывать. Ведь когда с хорошего, лёгкого старта начинаешь, необходимо каждый день доказывать, что ты чего-то стоишь, а оценки зависят только от тебя самой. Тяжело, трудно – особенно первый год. У меня буквально четыре выходных дня за целый курс было – 31 декабря, 1 января, 9 мая... Всё остальное – курсовые и индивидуальные занятия. Ещё доехать надо и дома опять заниматься. Семья, друзья – все в Новокузнецке. Одиноко. И даже пожаловаться некому, но это даже хорошо – стойкий характер ещё никому не мешал. Ела как попало – даже лишнего набрала. Готовить не очень умела, да и времени в обрез – так, перехватишь что-нибудь на бегу. Правда, подружки-друзья меня иногда навещали – привозили гостинцы от родителей. Это был такой праздник! Но потусить меня совсем не тянуло – это родительское воспитание. Я приехала учиться, получить профессию, чтобы в дальнейшем в ней реализоваться, а для этого нужно пахать всю жизнь. Главное, что меня окрыляло и прямо под облаками носило, – я ведь сама поступила, без денег, без блата, только за собственные данные. Стимул был мощный – учиться петь. Это самое важное. Чувствовала себя по-настоящему счастливой – значит, есть справедливость! У нас на курсе таких ребят много было – кто вообще купил билет в один конец, а по ночам посуду мыли, в ГИТИСе ночевали, преподавали... Мы с подружками тоже подрабатывали – перед премьерой «Стиляг» нас переодевали, и мы танцевали, бокалы разносили, создавали атмосферу для гостей премьерного вечера. На другие премьеры звали, в массовки сериалов, где-то кому-то подпеть… Это много времени не занимало, а платили хорошо – на студенческие карманные расходы хватало. Да и учёбе не мешало – это важно. Александр Борисович Титель очень трепетно к этому относился. Он ведь изначально не просто курс набирал – команду, которую не стыдно выпустить в свет. А в Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко посчастливилось попасть нам двоим с подругой Дарьей Тереховой. У нас на курсе много хороших девочек и парней было – один роскошней другого... Нам повезло, и курс разлетелся очень хорошо! И в Москве, и за границей теперь звучат голоса моих близких людей – однокурсников. Я горжусь этим, нашей школой и тем вкусом, поведением, породой, навыками, которые воспитали наши мастера. Думаю, мастерской Александра Борисовича Тителя и Игоря Николаевича Ясуловича за нас не стыдно.

– А какие у вас сегодня мечты? Есть, к примеру, желание поучаствовать в каком-нибудь «Голосе»?

– Спеть на великих сценах Метрополь-опера, Гранд-опера, в Венском театре Ан-дер-Вин, который мне очень нравится, – это, наверное, несбыточные мечты. А вот телепроекты я, если честно, не люблю. Тем более они в основном эстрадные, а это совершенно иная школа. Если уж участвовать в каком-то конкурсе, то я должна отработать его серьёзно, стабильно, по-настоящему. А оперный телепроект только один, и я пока не стремлюсь в него – много работы, которая важнее и интересней на данный момент. Сегодня что-то получается как надо, а завтра не выходит. А главное – я ненавижу отпрашиваться из театра, который очень люблю. Кажется, буду умирать – всё равно приду. Это как дом, в котором все – родные, и он наполнен таким светом, такой энергией творчества, любви, понимания музыки, какая бывает только там, где находятся отборные таланты, единомышленники. Конечно, не всё бывает гладко, но на своих любимых мы ведь тоже иногда ворчим. Я с огромным удовольствием участвую в деятельности Международного благотворительного фонда Юрия Александровича Розума, который ищет юные таланты и зажигает их, помогая открыться и заявить о себе. Когда зовут на мастер-классы и концерты – никогда не отказываюсь. Такое большое дело – выступать с миссией доброй воли. Это радостно, легко, безумно интересно. Это настоящее. А прилетая проведать родителей, семью, друзей, часто даю сольные концерты в родном Новокузнецке, которые помогает мне организовать мой учитель, моя любимая и дорогая Нина Константиновна Курихина. Я ей очень благодарна – за всё. Ещё на первом курсе Тамара Ильинична Синявская, которая меня прослушивала, спросила: «А ты не предашь академическое пение». Я, совсем девчонка, тогда сразу же воскликнула: «Я люблю только это!» Моцарта, Чайковского, Рахманинова… Классику… Ещё песни военных лет – на них моя душа всегда откликается. А что-то популярное даётся мне трудно – просто не моё. Если всем заниматься по чуть-чуть, то ничего хорошего не выйдет, ни в чём профессионалом не станешь. А я пою оперу и хочу всю жизнь заниматься только одним. Но это не амбиции. Я просто проводник – лучше Моцарта его волшебную музыку всё равно нельзя сделать. Самое важное – не испортить, чтобы он не был на меня в обиде.

– А личное в жизни оперной певицы есть, или всё – только для профессии?

– Семья – это самое главное. Невозможно быть счастливой только с профессией – я думаю так. У меня есть молодой человек – мы уже семь лет вместе. Зовут Саша. Тоже из Новокузнецка. Через год, как начали встречаться, переехал в Москву. Он не музыкант. Сам нашёл себе работу, сам пробился. Наверное, потому что, как и я, – трудоголик. Саша для меня – настоящая опора. Хорошо, когда семья большая, и главное – когда она сплочённая. Мы все понимаем, любим, поддерживаем друг друга. И ещё друзья – это важнейшая часть жизни! Мои близкие люди живут в основном в Новокузнецке, и я никого из них не потеряла, а это дорогого стоит. Я уже восемь лет в Москве, но приезжаю домой, и мои подружки, у которых совсем маленькие и уже большие детки, оставляют их на попечение пап, бабушек и дедушек, чтобы мы могли увидеться, пообщаться. И мужья не спорят – понимают, как это важно для нас. Они восхищаются нашей настоящей женской дружбой, которой не страшны ни расстояние, ни время.

Записала Инна Ким, фото Владимира Шабанкова

Седьмой день

Добавить комментарий

Редакция портала «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ, в том числе высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан.

Кроме того, согласно внутренним правилам модерации, редакция «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, оскорбляют авторов комментируемого материала, а также содержащие ненормативную лексику и любые гиперссылки.

В случае регулярного нарушения пользователем правил модерации его доступ к комментированию может быть заблокирован, а все оставленные им сообщения удалены.

Нажатие кнопки «Отправить» является безоговорочным принятием этих условий.

Защитный код
Обновить

Свежий номер

Архив

<< < Авг 2015 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 29 30
31