рублей за доллар
рублей за евро
долларов за баррель

Когда невозможное возможно!

У этой девушки в инвалидном кресле могут поучиться бодрости духа и оптимизму здоровые люди. Наташа Вахитова с детства живет с диагнозом ДЦП. Но страшная болезнь не стала для нее приговором. Напротив, героиня нашей истории и не думает унывать. Девушка постоянно участвует в общественной жизни Новокузнецка, защищает права людей с ограниченными возможностями, работает пресс-секретарем, пишет стихи, научилась шить. А сейчас еще и готовится к участию в конкурсе красоты «Мисс Интеграция 2016», который пройдет в Новосибирске.

Наташа, как решилась на участие в конкурсе? Не страшно?

– Как только я узнала, что есть такой конкурс для колясочников, сразу поняла: хочу попробовать. Нашла контакты организаторов, связалась с ними. Меня вначале брать не хотели. Заявили, что я говорю плохо, и мне будет трудно участвовать. Но я их убедила в том, что справлюсь, и они согласились. Вот сейчас для меня главная задача – подготовить ролик презентационный. А остальное меня не пугает.

По мне, так ты вполне нормально говоришь, зря они так. Я же тебя понимаю.

– Вот именно! Даже бесит такое отношение. Везде пишут, что я еле говорю или вообще молчу. А я каждый день общаюсь со многими людьми. И по работе, и дома с родными. Ты напиши, пожалуйста, что я умею разговаривать. Не надо этих штампов, что раз у человека ДЦП, то он обязательно немой на всю жизнь.

А конкуренции на конкурсе не боишься? Я читал, там будет пятнадцать участниц со всей России.

– А чего бояться? Там будут такие же девочки, как я, колясочники. С нами будут заниматься опытные специалисты. Покажут и подскажут, как себя вести. Как работать на сцене. Как правильно представить себя жюри и зрителям. Так что условия для всех будут одинаковыми. А дальше все от меня будет зависеть. От моей смелости.

Насколько я знаю, смелости и настойчивости тебе как раз не занимать. Трусливый человек не будет так активно участвовать в жизни города. И защищать права людей с ограниченными возможностями.

– Да мы такие же люди, как и все. А то, что Новокузнецк мало приспособлен для колясочников, не наша вина. Вот я и веду телефонную и почтовую «войну» с чиновниками. Пандусы на проспекте Ермакова видел? Моя работа. Я три года добивалась, чтобы их сделали. До Москвы дозвонилась. И в итоге убедила администрацию решить этот вопрос.

Можно сказать, достучалась до небес.

– В какой-то степени да. Но скорее не до небес, а до небожителей. Просто обрати внимание: везде проблемами инвалидов занимаются, в основном, сами инвалиды. И время находят, и силы, и заранее запасаются терпением. А кто мешает здоровым людям это сделать? Или если тебя самого не касается, то и Бог с ним? А мне нравится помогать. Я живу насыщенной жизнью, и общественной в том числе. Люблю и работать, и отдыхать. Сейчас лето, поэтому стараюсь на улице часто бывать в свободное время.

А что еще любишь? Хобби, увлечения.

–Люблю выезды на природу. Вот, кстати, на днях поеду в Ашмарино в детский лагерь. Буду там с ребятишками, больными ДЦП, заниматься. Учить их общаться, радоваться жизни. Приедут тринадцать семей с детьми из разных городов и два тренера из Германии.

А что, в многомиллионной России тренеров не нашлось?

– Может, со временем найдутся. Это пока еще первый такой социально-ориентированный проект в стране. На базе концепции «Кинестетикс». Это общение через прикосновения. Такая методика очень хорошо расслабляет.

Ну, и плюс интересная компания.

– Конечно. Я вообще общительный человек. Люблю, когда много народу. В торговых центрах, в кино люблю бывать. Из последних «выходов в свет», очень понравилось на творческом вечере Захара Прилепина. Потом я про это выступление даже короткую заметку в газету написала. Ну, а если говорить о хобби, очень люблю шить. Давным-давно научилась. И как-то дело пошло. Одежду шью, все хвалят. Даже шторы в квартиру сама сшила. Еще пишу стихи, люблю слушать музыку. Сама готовлю, причем практически все блюда – от жареной картошки до пиццы. Представляешь, несколько лет назад мы ездили в деревню к родне. И я там готовила на газовой печке. Хотя газа и боюсь. Плюс туда на лето приезжали мои младшие двоюродные брат с сестрой. Так я за ними ухаживала. Кормила их, одевала, пока взрослые на покосе были. Спокойно с малышами справлялась. Кашу им варила. И это в деревне, в своем доме, где минимум условий. Так что я, в принципе, все умею делать сама, и мне всем интересно заниматься и что-то новое пробовать. Вот сейчас конкурс красоты на очереди.

Я знаю, что ты в свободное время работаешь пресс-секретарем. В какой компании?

– Это не компания. У нас в городе есть организация, то есть добровольческое движение, которое называется «Добро Плюс». Это сплоченная группа людей, которые работают как волонтеры, без зарплаты. И я как пресс-секретарь освещаю деятельность этой организации. Мы помогаем детям с ДЦП и с другими заболеваниями. Если устраиваем какие-то очередные акции, я об этом пишу заметки в Интернете.

Добрались до Интернета. На твоей страничке в «Контакте» почти пятьсот друзей. Со всеми успеваешь переписываться?

– Друзей много не бывает. С кем-то успеваю, с кем-то нет. В живую общаться, конечно, лучше, чем в Интернете. Во всемирной паутине отношений не построишь, а мне бы очень хотелось. И семью свою со временем. О детях пока не думала.

Мечта у тебя есть?

– Я бы не сказала, что это мечта. Скорее, вынужденная необходимость. Хочу переехать в дом с нормальным пандусом, а не с таким, какой установили у нас в подъезде. По нему невозможно самостоятельно на коляске спуститься. Приходится маму просить помочь. Мы даже нашу квартиру уже на продажу выставили. Но сейчас этот экономический кризис очередной идет. И покупатели пока не спешат. Не знаю, может со временем и получится с переездом. Надоело уже мучиться и других напрягать.

А как так получилось, что пандус есть, но толку от него нет?

– Это не пандус, это ужас. Я им не пользуюсь. Меня папа спускает вниз на коляске, по ступеням. Мама не может. И мы с ней вдвоем по этому пандусу, как акробаты, через силу спускаемся. Из-за этих полозьев уже все обода на коляске истерлись. Это во-первых. А во-вторых, у него сильно крутой наклон из-за лестницы. И в третьих, он внизу сразу упирается в стену. И коляску невозможно развернуть. Тем более у нас угловой подъезд, и по-другому там сделать пандус не получилось. Так что по нему ни съехать, ни подняться. Он так, для красоты. С лифтом примерно такая же история. Летняя коляска в него кое-как входит. А другая, на которой я зимой езжу, она побольше и в лифт не помещается. Мы приглашали специалистов, они сказали, что двери кабины никак не расширить. Поэтому зимой папа меня на коляске спускает по лестнице, с пятого этажа. И звонить по инстанциям в данном случае бесполезно.

Почему?

– Потому что этот пандус, хоть он и ужасный, но все равно лучше прежнего. Ты бы видел тот! Чтобы его открыть и разложить, нужно было звать пару сильных мужчин. Там были просто две очень тяжелые рельсы. И как по ним ездить, вообще было непонятно. Короче конструкция была круче американских горок. Хотелось взять того человека, который ее сделал, посадить в коляску и заставить спуститься. Экстрим настоящий.

Кстати про экстрим. Ты бы хотела им заняться? Может, с парашютом прыгнуть? Или на сплавах побывать, как ребята-колясочники из общества «Крылья»?

– Я вообще девочка экстремальная. Люблю адреналин, риск, азарт, скорость. Это мое! Представь, я в деревне сама на мотоцикле каталась. Там, конечно, проще ездить, чем в городе. Машин мало на дорогах. Зато на права сдавать не надо. Если про самолет говорить, спрыгнуть с парашютом я хочу, даже мечтаю. Специально для этого комиссию прошла. И мне разрешили совершить прыжок, но в тандеме с инструктором. Осталось только время выбрать для этого. Потому что ехать нужно в Танай. А это далеко. Еще хочу прокатиться с ветерком на мощном скоростном байке. На катере промчаться. Хоть я и делала это, когда была в Египте. Ощущение здоровское! Хочу спрыгнуть с тарзанки. Подняться на какую-нибудь высокую гору. И еще, не помню как называется вид спорта, когда ты летишь над водой на парашюте, привязанном к катеру. Все мечтаю попробовать. Может, мне все это нравится, потому что я сама ходить не могу. А вот когда я за рулем, я всем управляю. Захотела – влево поехала, захотела – вправо свернула.

А не из экстрима?

– Хотела бы в кино сыграть. А еще мне интересно было бы поработать фотомоделью.

Ты упоминала, что пишешь стихи. О чем они?

–Ты знаешь, раньше они в большинстве своем были, конечно, о любви. А сейчас, наверное с возрастом, я в них затрагиваю более масштабные темы. Это и взаимоотношения между людьми. И внутренний мир человека. Как он меняется со временем. Пишу о том, как устроена наша жизнь. С какими трудностями и радостями сталкиваются люди в настоящее время. О многом пишу. Правда, сейчас почти не занимаюсь поэзией. Вдохновения нет.

А раньше откуда его черпала?

– Были чувства, разные переживания, смена эмоций. Сейчас этого пока нет.

 – Выпустить сборник не думала?

–В принципе, хотела бы. Но раньше я отвечала на такой вопрос, что пишу исключительно для себя. Хотя мои стихи хотели купить. Мне предлагали деньги. Я отказалась продавать. Не хочу, чтобы кто-то присвоил их себе. И выпустил бы книгу с моими стихами, но не с моей фамилией.

То есть тебе предлагали продать авторские права?

– Совершенно верно. Чтобы я отказалась от авторства полностью. И нигде не говорила об этом. А самой заказать сборник в издательстве дорого стоит. Я бы хотела выпустить книгу для себя, не для продажи. Чтобы стояла в шкафу на полочке и радовала глаз. Для собственного удовлетворения. Я даже обложку в свое время придумала и нарисовала. Но это все так и осталось неизданным. Может, когда-нибудь займусь вновь. Сейчас других проблем хватает.

Если говорить о проблемах, мне кажется, что одна из них это отношение окружающих к людям с ограниченными возможностями. К колясочникам. Или я не прав?

–Ты знаешь, люди в колясках бывают разные. Например, это те, кто сел в коляску после травмы. У них здоровые руки, они ими могут много что делать. У них нормальная речь. Им удобно сидеть. Они не дергаются постоянно. Могут сами передвигаться по улице. Пересесть на лавочку, если устали. Вот к ним наше общество относится еще более-менее лояльно. Потому что они раньше были здоровыми. У них есть друзья, сослуживцы, коллеги по работе, сокурсники, одноклассники, наконец.

А к колясочникам с твоим диагнозом?

–У меня ДЦП сложной формы. Я росла с этой болезнью. И замечала, что люди как-то с презрением, что ли, относятся. Когда была маленьким ребенком, со мной, понятное дело, все играли. Но с возрастом отношение окружающих начало меняться. И не в лучшую сторону. Раньше считалось, что в России исключительно здоровая нация. И больных нет. Все прекрасно. Все в шоколаде. Поэтому больные люди, которые не могут ходить, тупо сидели дома. О них никто не хотел знать. О тех же пандусах все думали, что они нужны только для детских колясок.

А когда о таких, как ты, стало известно, что изменилось?

 – Ну, вот у меня плохо работают руки. Я плохо говорю. И почему-то многие думают, что и с головой непорядок. Мне сейчас двадцать восемь лет уже, а люди на улице иногда подходят и: «Ути-пути, кто тут у нас». Ну, говорят, как с дурой. И это не то чтобы обидно, скорее, смешно. Я отношусь к этому с юмором. Так легче.

Ты веришь, что эта ситуация изменится в лучшую сторону?

–В последние два года действительно есть положительные сдвиги. Толерантность и все такое. Но опять же большая разница остается в том, как относятся к больным ДЦП и, к примеру, спинальниками. То есть тем, у кого травма спины. Им дают путевки в оздоровительные санатории, где все приспособлено для колясочников. А я официально колясочником не считаюсь. И мне туда ездить не положено. Но я и не прошу. Мне легче съездить за границу. Правда, сейчас это дорого.

Ты была в Египте. А где еще?

–С мамой были в Турции. И вот там отношение к тебе, как к полноценному человеку. Знаешь, там все по-другому. Даже молодые парни смотрят на тебя не как на больную, а просто как на девушку. Для иностранцев это норма. Все друг к другу относятся с уважением, с пониманием. У нас в кафе уронишь чашку, и все сразу косятся, что вот инвалид ничего не может. Как будто здоровые ничего не роняют. А там никто даже внимания не заострит. На улицах все приспособлено для колясочников. Когда ездили на экскурсию, и войти в автобус, и выйти из него тебе обязательно помогут. Даже в аквапарке все покажут, все расскажут. Уточнят, где есть лифты, чтобы по лестнице не мучиться.

А у нас?

–У нас проблемы начинаются еще в аэропорту. Вот мы прилетели в Кемерово. И меня по закону должны пропустить без очереди. Есть такое правило. Но это только на словах. А на деле нам с мамой пришлось пропустить вперед триста пассажиров. И только потом пройти контроль самим. А когда ехали в автобусе домой в Новокузнецк, никто даже руки не подал при посадке. Вот и почувствуй разницу. Она на самом деле огромная.

Иногда хочется быть волшебником, чтобы все изменить в один момент. Согласна?

– Не все. Если бы у меня была волшебная палочка, как в сказке, я бы вылечила всех больных детей. Для меня очень тяжело видеть больного ребенка, и не только с ДЦП, любого, который в принципе ничего плохого в этой жизни не сделал. А с ним случилась такая беда. И мне в этом случае еще очень сильно повезло. Я же все могу сама. А есть дети, которые даже общаться или сидеть не могут. Так, конечно, нельзя говорить, но они живут как растения. И я бы это, конечно, изменила, живи мы в сказке!

А еще – чтобы люди не забывали о том, что мы все по одной земле ходим. Живем под одним небом. И никто не знает, что с ним может случиться завтра или через час, или через пять минут.

То есть сегодня ты здоров, а завтра сам можешь сесть в коляску?

 – Да. Я видела таких случаев очень много. Когда с вполне здоровыми людьми случалось несчастье, и они оказывались в ситуации еще хуже, чем моя. Я общалась с ними, и с парнями, и с девушками. И они признавались, что когда раньше видели человека с физическими недостатками, то не воспринимали его всерьез. Не считали нормальным. А когда сами сели в коляску, поняли что мы такие же люди, как все вокруг. Просто передвигаемся иначе. И я бы исправила это. В том плане, что не стоит ждать, когда беда случится с тобой. Нужно понимать равенство уже сейчас.

Лично я не люблю слово «инвалид» или понятие «человек с ограниченными способностями». Просто, поймите, кто-то умеет рисовать. А кто-то нет. Или один – высокий и стройный, а другой – маленький и полный. Кто-то танцует. А кто-то поет. Я это так воспринимаю. И верю в то, что все люди одинаковые. И кто сказал, что мы больные? Может, в другом измерении, наоборот, мы и есть здоровые. Шучу. Я просто думаю, что все мы со временем будем дружить между собой. И это, наверное, все, что я сейчас хотела бы сказать.

Про всеобщую дружбу, думаешь, это не перебор?

– Нет. Это реальность. Вот, например, с тобой я могла бы подружиться.

Я не против. Давай дружить.

– Обнимемся в знак дружбы? Тем более что я автор идеи акции «Обними меня».

Легко. Удачи тебе в жизни и в конкурсе. Будем за тебя болеть.

– До свидания.

Евгений Назаров. Фото: Владимир Шабанков.

 Седьмой день

Добавить комментарий

Редакция портала «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ, в том числе высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан.

Кроме того, согласно внутренним правилам модерации, редакция «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, оскорбляют авторов комментируемого материала, а также содержащие ненормативную лексику и любые гиперссылки.

В случае регулярного нарушения пользователем правил модерации его доступ к комментированию может быть заблокирован, а все оставленные им сообщения удалены.

Нажатие кнопки «Отправить» является безоговорочным принятием этих условий.

Защитный код
Обновить

Свежий номер

Архив

<< < Авг 2016 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31