рублей за доллар
рублей за евро
долларов за баррель

«Если следовать за мечтой, у тебя будет счастливая жизнь»

 

Таких, как Михаил Шевалье, – один на миллион. А может, на миллиард. А может, и вообще других таких нет. О делах его «Седьмой день» писал не раз. Как создавал на голом энтузиазме систему приютов в Поднебесных горах. Как передал построенное государству – для развития детско-юношеского туризма так будет больше возможностей. Как восстанавливал их, когда хакасские чиновники решили, что постройки возведены незаконно.

И постоянная война с теми, кто, по его мнению, вредит святым интересам походного братства, народным интересам. «Буйный» – называет он себя. Принёс книгу: «Написал мой командир полка. Если хочешь знать, что такое Советская армия – прочитай!»

В книге есть, между прочим, строки о Шевалье. Написано точно не литератором, поэтому простим шероховатости языка: «Шевалье Михаил Михайлович. Странно, но факт: этот солдат срочной службы стоит в памяти отдельно от всей многотысячной массы…» Ещё бы: сержант, наделенный практически неограниченной властью, решил кулаком поучить курсанта первого месяца учебы. Но курсант, а это был Михаил Шевалье, на доли секунды опередил удар и сломал сержанту челюсть.

После изучения личного дела шахтера, комсомольского активиста, общественника уголовное дело было закрыто, а Михаил после окончания учебы был оставлен в полку и стал старшиной учебной танковой роты. «За всю свою долгую службу (33 года), - пишет Б. Бочкарев, - я не помню лучшего старшины роты…»

– Миша, как считаешь: ты хороший человек или плохой?

– Я человек всякий. А взвешивать себя, любимого, мне сложно, потому что эти весы неточны, одна чаша точно перевешивает, потому что я, как всякий нормальный человек, люблю себя. Так что не я сам себя должен взвешивать, а другие…

– Всё равно у каждого человека внутри есть какой-то компас, внутренние ориентиры, правила. Вот здесь я правильно поступил, а там – нехорошо…

– Я с детства был не такой, как все. У нас в семье было восемь детей – почему я один оказался такой буйный? Загадка природы… Хотя я могу её объяснить. Меня мать, наверное, рожала в сомнениях, в муках.

Я родился в 1957 году, 26 февраля. А в 1956 году был съезд партии. Перед ним из Москвы выселяли всякого рода «неблагонадёжных». Несколько тысяч московских проституток поселили в Кузбассе. Больше сотни попало в Междуреченск. Их быстро разобрали по номенклатуре – начальники строительных управлений, директора шахт… Бате моему, который работал в снабжении, тоже досталась такая девка. И он клюнул на эту сладкую бабу, ушёл с ней в барак, бросил семью, а ведь было уже трое детей…

Мать моя, работяга, очень порядочная женщина, конечно, не смирилась с этим. Пошла в партком, к начальнику управления. Они ей дали палку, показали, где живёт эта женщина. Мама побила ей окна. А коммунисты вызвали отца на собрание и сказали: «Мишка, если ты не бросишь эту бабу, мы с тобой пить не будем. И вообще ты предатель, негодяй, мы тебя презираем».

Ну, батя вернулся домой, и получился я. Меня назвали Мишкой в честь отца. Но я характером не в него – он был человек мягкий, готовый на всякие такие прибамбасы…

Мама моя, об этом писали советские газеты, будучи маленьким ребенком, сидела на руках Надежды Константиновны Крупской. Это когда был голод в Поволжье, немцы бежали в Ленинград, и на одной из ленинградских станций Крупская с Наркомпросом встречала беженцев…

Я буйный в мать. Она была с характером, и всё в семье держалось на ней. Сначала она работала в стройуправлении – в колерной маляром, потом до конца дней своих в ОРСе – в телегах возила молоко в розлив и хлеб, зимой и летом. Очень тяжелая работа, и она получала не меньше, чем шахтер. Это позволяло содержать большую семью. Ну, и хозяйство своё. Стайка наша передвигалась и передвигалась по линии стройки. Мы всегда держали корову, свиней, даже живя уже в городе. Питались достаточно хорошо. Носили, понятно, обноски, но это всех коснулось…

–  А ты интересовался далёким прошлым семьи? Почему у тебя фамилия такая необычная? Откуда пришли предки?

– В московском доме литераторов Тимур Аркадьевич Гайдар представил меня Окуджаве. Булат Шалвович рассказал мне историю моей фамилии. В XVI веке уцелевшие в резне гугеноты, протестанты, перебрались из Франции в Швейцарию. Столетия Гугенотских войн сделали из них прекрасных солдат, среди которых были всадники – «шевалье». Их охотно нанимали короли и правители Европы. Шевалье – это офицер на службе у короля. А в XVIII веке, в царствование Екатерины Второй поток иностранцев хлынул в Россию. Вольтер, с которым императрица была в переписке, после восстания Пугачева предложил заселять стратегически важные места иностранцами – «немцами», то есть «немыми», не знающими русского языка. Они не могли бунтовать.

И вот из Франции, Голландии, немецких земель поехали люди за лучшей долей. А после революции была создана Республика немцев Поволжья, в которой к 1940 году жило 2 миллиона немцев. Когда началась война, Сталин решил выселить их вглубь страны. И правильно, считаю, сделал, потому что НКВД, чтобы проверить лояльность населения, предпринял ряд провокаций – переодетые в форму немецких диверсантов группы приходили в села, и некоторые жители радостно их встречали…

Мои родители оказались за колючей проволокой: отец – в Колпашево Томской области, мама – на Урале, хотя в ней больше было еврейской крови.

– Связь со своими корнями ощущаешь?

– Я все время ругаю нас, русских…

– Ты всё-таки считаешь себя русским?

– Ругаю нас, русских, за то, что мы никогда не завершаем начатое. Какого-то элемента в крови не хватает. Вокруг меня много талантливых людей, намного более талантливых, чем я. Но вот они возьмутся за какое-нибудь дело, выполнят его на 95 процентов, и когда, казалось бы, уже надо завершать – бросают…

У меня так в жизни не было ни разу. Знаю четко: если бы я хотя бы один раз ошибся, расслабился, то ни одного приюта в горах не построил. Когда их разорили десять лет назад, и то я знал, что у меня есть время, чтобы построить новые. Я помню, как ты сказал мне по телефону, когда я был готов драться с приставами: «Миш, бросай всё, мы всё построим заново»…

Да, у меня было тогда время, и мы очень быстро всё отстроили. И не только восстановили старые приюты, но и поставили много новых. И, в отличие от заимок, которые понастроили себе «новые русские» в Абакане, на Алтае, в Горной Шории, наши приюты социальные, они служат детям…

У нас огромная армия волонтеров. Идёт человек в поход, остановился на приюте – привёл его в порядок, порубил дров, что-то ещё сделал... И таких у нас много, не десять человек… Эти люди переживают за приюты не меньше, чем я сам, они поддерживают их существование. Если ты зайдёшь в грязный дом, то завтра он превратится в сарай, в туалет, а потом его и вовсе сожгут. Коллектив областного центра детско-юношеского туризма – всего десять человек, и это в основном педагогическая деятельность. У них нет сил и времени убираться в приютах. И эту работу с удовольствием взяли на себя волонтеры…

– Назови этих людей.

– Это адвокат, бывший подполковник милиции Валентина Анатольевна Данильчук. Прийдя на приют, она первым делом берет тряпку и моет пол. После неё на всех приютах остается идеальный порядок…

Это Сергей Иванович Анохин, кандидат технических наук, прокопчанин. Ему уже 75 лет, а он всё ещё бегает по горам. Хотите верьте, хотите нет, но за сутки он может пройти сто километров. У Сергея Ивановича целая команда волонтеров – 5–8 человек. Это работники прокуратуры, инженеры. Они дрова заготавливают, за порядком следят, в том числе на тропах…

Обычно удивляются: как мы содержим столько приютов с таким штатом? А всё просто: люди отдыхают и одновременно помогают нам в работе…

Это Семён Розеншток из Новокузнецка, Артур Карпов, Юра Котов… Много новокузнечан. А сколько ребят из Кемерова, Междуреченска… У меня был случай зимой в тайге. Снегоход перевернулся, сломался руль там. Весом он под четыреста килограммов, просто так не вытащить… Женя Опекунов в декабре взял с собой газосварочное оборудование и там, в тайге, восстановил снегоход. И хотя стоило это недешево (я считаю, за всё всегда надо платить), отказался от всяких денег…

И таких случаев много. Все эти ребята – наши общественные спасатели. Сережа Савков из Мысков, брат знаменитого альпиниста Володи Савкова, погибшего в горах. Он оказывает нам колоссальную помощь… Можно перечислять и перечислять имена…

– Что их привлекает у тебя?

– Ну, как что… Любят природу. И ещё – не нужно тащить палатку с собой, приют лучше.

– А по-моему, что-то есть ещё…

– Ну, Женя Опекунов говорит: «Хочу увидеть тебя, пообщаться с тобой». Я понимаю: это немного из области лукавства, он хочет сказать мне какие-то приятные слова… Но, наверное, какая-то доля правды в этом есть. Я заряжаюсь от него, он заряжается от меня… Кстати, Женя прошёл Чернобыль, он командир танкового взвода. Их, неподготовленных, кинули там в самое пекло. Он получил серьезную дозу облучения, но взял себя в руки, сумел восстановиться…

– Я думаю, что люди видят ещё и неказенное отношение к делу, твой энтузиазм. Эта атмосфера притягивает, она заражает людей. Там, где целью становится прибыль, нет волонтеров – только потребители услуг.

– Я не осуждаю тех, кто пытается заработать на туризме. Важно только, какие при этом используются средства для получения богатства. А что касается атмосферы… Началось все с Виктора Максимовича Моисеева, который в 1982 году написал в газете «Кузбасс» свою первую сказку про Михаила Шевалье. Эта сказка и пошла гулять…

– Ты называешь это сказкой. Понятно, что в газетном очерке, особенно такого романтика, как Моисеев, была определенная идеализация. Но ведь и основа имеется… Люди всегда чувствуют фальшь, и навряд ли они стали бы бескорыстно помогать деньгами, что-то бесплатно делать придуманному журналистами персонажу. А ведь у тебя волонтёры и приюты строили – из 23 домов только 5 на деньги из бюджета…

– Да, мы вместе учились строить. Человек приходит и говорит: «Михал Михалыч, мне ничего не надо, я хочу только месяц пожить в тайге, поучаствовать в стройке. Я хороший плотник…» И мы научились строить быстро, качественно, мы знаем, что нам надо сделать, чтобы приюты работали десятки лет.

– Большой, здоровенный такой вопрос: что для тебя главное в жизни?

– Сегодня, именно сейчас, для меня важны не уважение и любовь огромного количества жителей города или Кузбасса. Для меня важно, чтобы каждый самый законченный негодяй, который меня ненавидит, не подумал обо мне плохо. То есть я не хочу дать повода им подумать, что я неправильный. Они это знают: я не пишу анонимные письма, привожу факты, за которые отвечаю, если это вор, негодяй – так прямо и говорю в лицо. Как ни странно, для меня именно это сегодня важно. Всё остальное отодвигается…

– Главные правила в жизни для тебя.

– Я не знаю... Человек эволюционирует… Двадцать, тридцать лет назад, а может, и пятнадцать, я мог шагать по жизни широко, не оборачиваясь и даже не замечая, что кого-то сильно обидел. Моя задача сегодня – не подставлять людей, которые в меня верят. К сожалению, у меня это было. Я иногда брал на себя обязательства, в том числе политические, а люди, пусть их немного было, оставались без работы, потому что они верили, что у меня всё получится… Я стал рациональнее.

– Что ты больше всего ценишь в людях?

– Обязательность. Это самое главное. Почему я называю приюты, вершины в честь Моисеева, Рубана, Дьяконова, Мазаева и так далее? Все эти люди очень разные, не похожие друг на друга. Но на них можно положиться. Обязательность – их общее качество.

Мне повезло в том, что с 2005 года, как губернатор Аман Тулеев поручил мне организацию детско-юношеского туризма в Поднебесных горах, в области всегда были люди, которые мне не только не мешали, но и всегда помогали. Как бы кто ни ругал департамент образования, у меня ни к кому из работников нет претензий. Они видели, что я «маленько дурачок», одержимый, и доверяли мне. Не пытались контролировать ни учебный процесс, ни стройку, и это позволило мне создать то, чего нет ни в одном учреждении Российской Федерации. Вот приезжали мужики из Академии туризма – знаменитый профессор Игорь Дрогов, президент академии Дмитрий Смирнов, они дали высокую оценку нашей работе и подтвердили: ничего подобного в России нет.

Более того, я возглавляю Кемеровский филиал академии детско-юношеского туризма и краеведения, который активно работает, привлекает новых членов. Он единственный в Сибири!

– У тебя всё-таки какой-то особый характер! Как ты смог, допустим, привлечь в свою туристическую команду контрадмирала Тимура Гайдара?

– Там всё просто было – сложились звёзды. Я интересовался Аркадием Гайдаром, и вот в его жизнеописании промелькнули слова «Поднебесный Зуб». Значит, он был у нас? В Кузбассе все смеялись, только Тивяков и Северный поддерживали меня. Ну, я взял Героя Социалистического Труда Георгия Ильича Тучина и нагло поехал в Москву. Мы двое суток прождали Гайдара у здания газеты «Правда» – он был редактором военного отдела. В советское время, а шёл 1983 год, попасть в «Правду» человеку со стороны было невозможно – не пускали. Мы знали, что Гайдар может прийти либо в шесть утра, либо в одиннадцать. В первый день проморгали. Только на третьи сутки мы его у входа поймали. Он очень удивился. Конечно, спас Тучин – он был в костюме, при орденах. Гайдар посмотрел на его звезды, обнял Георгия Ильича, мне пожал руку… Повёл нас в кабинет, разговорились, ну, а дальше всё пошло как надо.

Ну, ещё чем мы взяли… Я пошёл в типографию, договорился, а тогда все было строго, заплатил свои пятнадцать рублей, и мне золотом напечатали приглашение. Когда он открыл его, прочитал своё имя золотом, то понял, что всё очень серьезно. Ну, и сыграло свою роль, что в то время стала затухать патриотическая работа среди молодежи, и это очень ощущалось. Так что вся семья Гайдара ухватилась за возможность оживить интерес к писателю... Потом я приезжал в Ленинград, ездили с Тимуром Аркадьевичем в Канев на могилу Гайдара. Стали дружить.  Первый раз он приехал на Поднебесные Зубья вместе с сыном Егором, которому тогда было 26 лет…

Надо быть упрямым!

– Ты доволен, как обернулась твоя жизнь?

– Я считаю себя счастливым человеком, потому что смог осуществить мечту детства. Я её услышал. Говорят, что это придумки какие-то, результат работы мозга, но у меня было озарение. И я знаю: если следовать за мечтой, у тебя будет счастливая жизнь.

Ну, казалось бы, что у меня, потомка этнических немцев, может быть общего с Поднебесными Зубьями? Но ведь они меня сразу захватили. Я, мальчонка, переночевав в тайге в зековском бараке с клопами, упав и провалившись, запомнил этот поход и дал себе слово: когда вырасту, понастрою хороших домов... А когда мы классом сходили на Зубья, то просто ошалели от красоты. И почти все остались туристами. Важно, кто у тебя педагог, как он развернет…

Вот, у меня было озарение. Хотя судьба готовила в шахтеры. Мне и Владимир Григорьевич Девятко, бригадир мой, Герой Социалистического Труда, говорил: ты определись. Если хочешь быть туристом – иди, а нет – мы сделаем тебя Героем…

– Хорошо, что в Кузбассе есть Поднебесные горы, чистое место… Всё ведь кругом изрыто, изгажено.

– Буквально вчера я узнал очень неприятную вещь, которая потребует нашей мобилизации. Некая фирма из города Кемерова обратилась к главам Междуреченска, Аскизского района – она хочет начать работы по геологическому изучению золоторудного участка №3, куда входят практически все Поднебесные Зубья. То есть уникальная, суперуникальная территория, рекреационная зона пойдет в промышленную разработку. Я всегда был за освоение природных богатств под жестким контролем общественности, но если они сюда полезут…

Я знаю, что будет. Золото там есть, и геологоразведка проводилась – результаты в архивах «Запсибгеологии». И эти ребята повозятся там для виду и выставят участки на продажу…

Золото стране нужно, но не любой же ценой! И я хочу обратиться к народу: давайте остановим это сейчас! Нам нужна чистая вода, нам нужен воздух, нам нужно место, где мы можем жить!

Беседовал Александр Белокуров

Седьмой день

Добавить комментарий

Редакция портала «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, нарушающие законодательство РФ, в том числе высказывания, содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан.

Кроме того, согласно внутренним правилам модерации, редакция «Седьмой день» оставляет за собой право удалять комментарии, которые не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, оскорбляют авторов комментируемого материала, а также содержащие ненормативную лексику и любые гиперссылки.

В случае регулярного нарушения пользователем правил модерации его доступ к комментированию может быть заблокирован, а все оставленные им сообщения удалены.

Нажатие кнопки «Отправить» является безоговорочным принятием этих условий.

Защитный код
Обновить

Свежий номер

Архив

<< < Июнь 2017 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 30